Неточные совпадения
Положительная религиозная антропология может быть открыта лишь в связи с проблемой
происхождения зля, лишь в свете ясного
сознания природы зла.
Ни философия позитивная, ни философия критическая не в силах понять
происхождения и значения времени и пространства, законов логики и всех категорий, так как исходит не из первичного бытия, с которым даны непосредственные пути сообщения, а из вторичного, больного уже
сознания, не выходит из субъективности вширь, на свежий воздух.
Ложная философия и ложная религия, выданная за положительную науку, утверждают в человеке
сознание ничтожества его
происхождения и божественности его будущего, не его, конечно, не данного конкретного лица, а человека вообще.
Происхождение и значение всех категорий не может быть осмыслено углублением в субъект, так как тут проблема онтологическая, а не гносеологическая, и, чтобы понять хоть что-нибудь, гносеология должна стать сознательно онтологической, исходить из первоначальной данности бытия и его элементов, а не
сознания, не субъекта, противоположного объекту, не вторичного чего-то.
Согласно современному
сознанию человек не имеет глубоких корней в бытии; он не божественного
происхождения, он — дитя праха; но именно потому должен сделаться богом, его ждет земное могущество, царство в мире.
Социальное
происхождение нравственного
сознания утверждает не только социальный позитивизм, отрицающий всякую метафизику, оно есть истина метафизического порядка, ибо сама социальность имеет метафизическую глубину.
В
сознании в себе первородного греха нет ничего унизительного для человека, как оно есть в
сознании своего изначального ничтожества, своего
происхождения из грязи.
Гуманистическое
сознание не хочет знать высокого
происхождения человека и высокого его назначения.
Единственное объяснение той безумной жизни, противной
сознанию лучших людей всех времен, которую ведут люди нашего времени, в том, что молодые поколения обучаются бесчисленным самым трудным предметам: о состоянии небесных тел, о состоянии земли за миллионы лет, о
происхождении организмов и т. п., не обучаются они только тому одному, что всем и всегда нужно: тому, какой смысл человеческой жизни, как надо прожить ее, что думали об этом вопросе и как решили его мудрейшие люди всех веков.
Я отыскивал его в истории человечества и в моем собственном
сознании, и я пришел к ненарушимому убеждению, что смерти не существует; что жизнь не может быть иная, как только вечная; что бесконечное совершенствование есть закон жизни, что всякая способность, всякая мысль, всякое стремление, вложенное в меня, должно иметь свое практическое развитие; что мы обладаем мыслями, стремлениями, которые далеко превосходят возможности нашей земной жизни; что то самое, что мы обладаем ими и не можем проследить их
происхождения от наших чувств, служит доказательством того, что они происходят в нас из области, находящейся вне земли, и могут быть осуществлены только вне ее; что ничто не погибает здесь на земле, кроме видимости, и что думать, что мы умираем, потому что умирает наше тело, — всё равно что думать, что работник умер потому, что орудия его износились.
Мы стоим перед вопросом о
происхождении зла в мире, сотворенном Богом, самым мучительным вопросом человеческого
сознания и совести.
Спрашивая себя о
происхождении своего разумного
сознания, человек никогда не представляет себе, чтобы он, как разумное существо, был сын своего отца, матери и внук своих дедов и бабок, родившихся в таком-то году, а он сознает себя всегда не то, что сыном, но слитым в одно с
сознанием самых чуждых ему по времени и месту разумных существ, живших иногда за тысячи лет и на другом конце света.
В разумном
сознании своем человек не видит даже никакого
происхождения себя, а сознает свое вневременное и внепространственное слияние с другими разумными
сознаниями, так что они входят в него и он в них.
Если люди произошли от обезьян в неизвестный период времени, то это столь же понятно, как и то, что люди произошли от горсти земли в известный период времени (в первом случае X есть время, во втором
происхождение), и вопрос о том, каким образом соединяется
сознание свободы человека с законом необходимости, которому подлежит человек, не может быть разрешен сравнительною физиологией и зоологией, ибо в лягушке, кролике и обезьяне мы можем наблюдать только мускульно-нервную деятельность, а в человеке — и мускульно-нервную деятельность, и
сознание.